Нет ни одного праздника на Руси, которое сопровождалось таким богатым выбором обычаев, обрядов, примет и прочего, как Святки.

Слово «святки» представляет понятие о значении святости дней по причине отрадного для христиан события.

В Белоруссии и Малороссии Святки называются Колядою.

История говорит, что Святки существовали в Римской империи, в Египте, у греков и у индийцев. Так, например, египетские жрецы, празднуя новый год, надев на себя личины и костюмы, соответствующие божествам, ходили по улицам города.

У римлян праздники эти назывались днями солнца.

У скандинавов Святки были известны под именем Иольского или Юольского праздника.

В Норвегии этот праздник отправлялся в честь Тора зимою, а в Дании в честь Одиана для благословенной жатвы и скорого возврата солнца.

В Англии, за несколько дней до праздника Рождества Христова, начинаются в большей части городов ночное пение и музыка по улицам.

В Голландии 8 ночей перед праздником и 8 после ночной страж после возвращения утра прибавляет смешную песню, содержание которой – совет во время праздников есть кашу с изюмом и прибавлять в нее сахарного сиропа, чтобы она была слаще.

Праздник Крещения замыкал двенадцать святочных дней. В этот день Церковь празднует вхождение Иисуса Христа на путь служения людям, начало его проповеди. В день Крещения повсеместно в храмах, на реках, озерах, совершается водосвятие, обряд освящения воды в "ердани" - проруби, сделанной в виде православного креста. Грешивших на святках (одевавших личины, гадавших) купали в проруби.

Следует различать две традиции в праздновании Святок: христианскую и языческую. В христианской традиции Святки - это празднование Рождества Христова. До принятия христианства Святки были торжеством Святовита (одно из имен верховного бога неба - Белбога.) По другим источникам это слово происходит от старославянского «святки» - души предков. Святочные обряды в древности представляли собой заклинания на весь год и гадания о будущем. Отличительной чертой святок были магические обряды, гадания, приметы.

Крестьяне почитали Рождество в качестве большо­го праздника. Отмечали его в течение 2-3 дней в кругу семьи. Хозяйки делали стол: варили мясной суп, жаркое, холодец, пекли пироги, лепешки с картофелем, творогом, грибами. На Рожде­ство, но чаще на Новый Год, резали поросенка, ставшего у русских символом плодородия, и готовили блюда из свинины. Ритуальной едой были кутья, блины, а также маленькие булочки в форме овечек, коровок, которые раздавались всем членам семьи. Последний день Рождественского поста соблюдался особенно строго.

Повсеместно бытовали характерные для общерусской тради­ции обычаи: славление Христа, колядование, молодежные вечеринки с играми и хороводами, ряженье, гадание девушек о судьбе.

Начинались Святки с хождения славельщиков. В ночь на Рождество дети или подростки отправлялись со звездой по домам славить Христа, т.е. петь под окнами рождественские молитвы. Вслед за славелыциками, а иногда и вместо них, обрядовый обход домов совершали колядовщики с пением колядок.

Шествуя по улице деревни, колядовщики подходили к окнам домов и пели:

«Что пришло, притекло к нам
Христово Рождество.
Мы ходили, мы искали Коледошенку,
Мы пошли Коляду
Ко Павлову двору
Там шелкова трава,
булатный тын,
железные ворота,
Посреди двора три терема:
первый - красно солнышко,
второй - звездочки.
Чашку круп или денег сруб.
Нам ни денег, ни полтину,
Одну денежку с копьем,
Оставайся сам с добром».

Коляда, коляда!
Пришла коляда
Накануне Рождества.
Мы ходили,
Мы искали коляду
По всем по дворам,
По проулочкам.
Нашли коляду
У Петрова-то двора;
Петров-то двор –
Железный тын.
Среди двора
Три терема стоят:
В первом терему –
Светел месяц,
В другом терему –
Красно солнце,
В третьем терему –
Часты звезды.
Светел месяц –
Петр сударь, свет Иванович,
Красно солнце –
Анна Кирилловна,
Частые звезды –
То дети их.
Здравствуй, хозяин с хозяюшкой,
На долгие веки, на многие лета!

Если при колядовании подадут:

У доброго мужика
Родись рожь хороша:
Колоском густа,
Соломкой пуста!

Если при колядовании не подадут:

У скупого мужика
Родись рожь хороша:
Колоском пуста,
Соломкой густа!

Воробушек летит,
Хвостиком вертит,
А вы, люди, знайте,
Столы застилайте,
Гостей принимайте,
Рождество встречайте!

Тетенька добренька,
Дай кулички сдобненъкой.
Коляда-моляда,
Накануне Рождества,
Подавай, не ломай,
Все по целой подавай.
Если крошечку уронишь,
То и Бога не замолишь.
Не подашь лепешки –
Разобьем окошки.
Не подашь пирога –
Уведем корову за рога.

Коляда-моляда
Прикатила молода!
Мы нашли коляду
Во Мироновом двору.
Эй, дядька Мирон,
Выноси добро во двор.
Как на улице мороз
Подмораживает нос.
Не велит долго стоять,
Велит скоро подать
Или тепленький пирог,
Или маслице, творог,
Пли денежку копьем,
Или рубль серебром!

Под Новый Год наряду с колядками пели под окнами домов виноградье и посевные песни. Песни с припевом «виноградье красно-зеленое» исполнялись девушками и женщинами и были обращены к хозяину дома и его сыну. Виноградья так же, как и святочные колядки, заканчи­вались либо добрым пожеланием, либо угрозой скупым: «Кто нас наделит - тому трех коров доить! Кто нас не наделит - тому козу ялову доить! Тому век не жениться!»

В Крещенскую Коляду бытовал обычай заклинать Мороза. Хозяйки оставляли на окне (с внешней стороны) кутью и пели:

«Дед Мороз, Дед Мороз! Приходи блины есть и кутью! А летом не ходи, огурцы не съедай, Росу не убивай и ребятишек не гоняй!»

Нередко ряженые совершали обход домов вме­сте с колядовщиками. Крестьяне, изменив свой облик с помощью нетипичных для обычного времени костюмов и масок, олицетворяли нечисть, которая, по поверью, именно в период Святок вела себя особенно активно. Поведение ряженых отличалось вольностью и шалостями, запрещен­ными в обычное время. Рядились обычно в чужих, отличающихся от обычного человека по различным параметрам существ. Любимыми персонажами ряженья были медведь, журав, ко­рова или бык, цыгане, солдат, нищие, старик со старухой. Часто женщины переоде­вались в мужчин, а мужчины в женщин. Лица обязательно закрывали масками из бумаги либо мазали сажей или свеклой, рисовали усы, приделывали бороды , завешивали тряпка­ми с прорезями для глаз, натягивали на лицо платок или шапку так, чтобы не быть узнанным. С этой же целью «лица мазали сажей, щеки красной краской...» Старались нарядиться пострашнее и посмешнее.

Изменяли голос - брали в рот пуговку или копейку, «чтобы язык был шепелятый» или молчали.
Одевались «всяким манером»: надевали решето на голову, подвязывали его - получалось, как боль¬шая голова в шляпе. Ряженые приходили и на молодежные гулянья («вечера»), где также плясали, шутили или пугали, разыгрывали сцены.
Широко распространены были разнообразные зооморфные маски: «медведь», «волк», «корова», «конь», «гусак», «петух», «куран» (индюк), «жоров» (журавль). Чаще всего для ряженья использовали вывернутые шубы - «хохлатые» (лохматые). «Медведя» в вывернутой шубе привозили лежащим на санях.

Распространенной была забава с ряженым «покойником». На святочные вечера приносили «покойника», причитали по нему в шутку, ряженый «попом» его «отпевал», девушек подводили «прощаться».

В Святки не работали, собирались на вечера и сказывали сказки. Нередко под «сказками», «былинами», «баснями» подразумевали различные истории из жизни, рассказы о войне. Знатоками сказок были, в основном, мужчины.

В структуре Святок особо выделяются кануны праздников - три «Коляды» (Рождественская, Ва¬сильевская и Крещенская), связанные с поминове¬нием предков и обращением к мифологическому персонажу - Морозу. Все действия, совершаемые в эти дни, были направлены на обеспечение будущего урожая.

В эти дни ВАРИЛИ КУТЬЮ (традиционная поминальная пища). Часть кутьи оставляли на ночь на подоконнике «для Мороза», остальную съедали.
Выносили капусту или картошку, чтобы они не замерзли во гремя посадки. Вечером в Коляду пекли блины и звали Мороза первый блин прикладывали к стеклу (блин при¬мерзал и висел все Святки) и кричали:
«Мороз, Мороз-Красный нос, Прихадй к нам на Каляду, Причашй бараду, Прихадй блины исть!».

На Святках устраивали КАТАНИЯ с гор - парни катали девушек на санках. Катались также по деревне на лошадях или могли сами впрягаться в сани.

Общераспространенный обычай СВЯТОЧНЫХ БЕСЧИНСТВ молодежи отличался особым размахом - затягивали на крышу дровни, бороны, плуги, раскидывали поленницу, завязывали тряпка¬ми колодцы, закрывали трубу на крыше, могли от¬нести в сторону от избы крыльцо. Зная, кто с кем дружит, от дома девушки к дому парня «торкали» прутья от веников, стелили дорожку золой.

На вечёрках разыгрывали и шутейные свадьбы: брали квашню, клали на нее подушку, сажали девушку, чесали ей голову гребнем для льна и приводили ряженого «жениха» с бородой. Девушка отказывалась идти за «бородатого». Тогда приносили серп и «брили» ряженого «жениха»

Пугали «светящейся головой»: внутрь пустой тыквы вставляли зажженную свечку (*прямо Хэллуин!)

Эх! собраться бы в живую теплой нашей компанией, я б погадала-поболтала

Традиционно Святки делились на две части - "святые вечера" (от Рождества до Васильева вечера) и "страшные вечера" (с ночи под Новый год и до Крещения Господня). Несмотря на то, что весь святочный период считался в народе временем "без креста", то есть временем, когда только что родившийся Иисус еще не был крещен, особый разгул нечистой силы связывался именно со "страшными вечерами", что отразилось в соответствующем названии. По народной легенде, "в эти страшные вечера /…/ Бог на радостях, что у Него родился Сын, отомкнул все двери и выпустил чертей погулять. И вот, черти, соскучившись в аду, как голодные, набросились на все грешные игрища и придумали, на погибель человеческого рода, бесчисленное множество развлечений, которым с таким азартом предается легкомысленная молодежь" (Максимов С.В., 1994, с.267). В этой легенде сквозь призму христианской морали находят отражение архаичные представления о Святках как о периоде, отмеченном признаком хаотичности в связи с процессом формирования миропорядка, "издержкой" которого является проникновение в мир людей существ "иной" природы.

Помимо нечистой силы, в Святки, особенно в "страшные вечера", активность проявляли, по народным представлениям, колдуны и ведьмы. Только колдун или колдунья, по поверьям, могли придти в чужую избу накануне или в день праздника и попросить огня из печи, что, несомненно, должно было привести к "выведению спорины" в доме, то есть - удачи, благополучия. В южнорусских губерниях бытовали рассказы о том, что голодные ведьмы в "страшные вечера" задаивали коров.

Девушки старались привлечь к себе внимание с помощью ярких праздничных нарядов, умения петь, танцевать, поддерживать беседу, а также, демонстрируя свой характер, веселый и бойкий, но в то же время и скромный, что в народных представлениях считалось эталоном девичьего поведения.

Своеобразным испытанием готовности к браку, затрагивающим сферу сексуальных знаний, было умение и парней, и девушек правильно вести себя при приходе на игрище ряженых. Одетые в самые разнообразные наряды и маски, ряженые вовлекали в свои многочисленные игры всех, без исключения, кто присутствовал на посиделке. Сама молодежь вечерами нередко "машкаровалась" и ходила по деревне, тормоша и веселя хозяев в каждом доме.

Конкретным шагом к такому важному жизненному событию, как свадьба, являлся обычай являлся обычай зимних "смотрин невест", проходивших в разных местностях в сроки, близкие к Святкам - чуть раньше или чуть позже, - но чаще всего в последний день святочного периода - в Крещение Господне, после которого наступал "мясоед" - время свадеб.

Традиционные СВЯТОЧНЫЕ ГАДАНИЯ про­исходили обычно «в Коляды»: накануне Рождества, Нового года и Крещения.

Повсеместно было распространено множество разных форм гаданий. Участвовали в них не только девушки, но и парни, матери загадывали на детей, пожилые люди - на свою судьбу и судьбу близких.

Всем всегда хочется хоть немножко заглянуть в будущее, а святки считались идеальным временем для гаданий - и люди гадали. Для гаданий выбирали "нечистые" места, где, как считалось, обитает нечистая сила, сильно активизировавшаяся в святочный период, - мес та нежилые и нестандартные: заброшенные дома, бани, хлева, подвалы, сени, чердаки, кладбища и т.п.

Гадавшие должны были снять с себя нательные кресты и пояса, развязывали все узлы на одежде, девушки распускали косы. На гадания направлялись тайком: выходили из дому не перекрестясь, шли молча, босиком в одной рубашке, зажмурившись и покрыв лицо платком, чтобы не быть узнанными. Чтобы окончательно не пропасть предпринимали "защитные" меры против нечистой силы - очерчивали вокруг себя кочергой круг и надевали на голову глиняный горшок.

Гадания весьма разнообразны, но, в то же время, представляют общерусскую традицию.

Девушки гадали о заму­жестве, будущей семье.

Зафиксировано множество вариантов гаданий на сон (чтобы во сне увидеть «суженого-ряжено­го»):

на ночь надевали на ногу носок, приговарива­ли: «Суженый-ряженый, приходи ко мне носок снимать»
делали «колодец» из лучинок, приговаривали:

«Суженый-ряженый, при­ходи коня поить»; «Суженый-ряженый, приди на мой колодец за водой!»;

клали под подушку гребешок или расческу, говорили: «Суженый-ряженый, приходи волосы расчесать»;

или же клали под подушку таракана в спичечном коробке со словами: «Таракан-таракан, приведи меня к тем воротам, где мой суженый»;
либо таракана сажали в ко­робок на ночь для того, чтобы во сне увидеть жениха - дом, хозяйство, семью.

В Крещенскую Коляду клали под подушку блин (сначала откусывали кусо­чек), приговаривали: «Суженый-ряженый, приди, доешь этот блинок».

Загадывали - что прислышится. Слушать могли под окнами или на перекрестке, а также на улице, за деревней.

Старые бабки пекли постные блины (на воде), первый блин специально откладывали, и с этим блином девушки ходили слушать под окнами (клали блин на голову). Если услышишь - «иди», значит, выйдешь замуж.

Так же, под окнами, спрашивали у хозяев имя будущего жениха. Кричали: «Как суженого зовут?». Из дома отвечали, называя какое-нибудь имя. Если узнавали голос девушки, называли имя ее парня. Могли и пошутить.

С первым блином в зубах бежали слушать на перекресток, где залает собака - в той стороне же­них.

Накануне Рождества, когда шли из бани, «торкали» в снег мокрый веник, а утром смотрели - если он «оброейтся» (покроется инеем), то выйдешь замуж за богатого.